Fortune-telling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fortune-telling » Фильмы, передачи, книги, музыка » Магия и мистика в литературе XIX - нач.XX века


Магия и мистика в литературе XIX - нач.XX века

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

А. И. Куприн. «Олеся»
Барин Иван Тимофеевич приезжает на Полесье на целых шесть месяцев а единственными его развлечениями стали охота вместе со слугой Ярмолой и попытки обучить последнего грамоте. Ярмола рассказывает барину, что раньше в деревне жила ведьма с внучкой, но потом из деревни ее прогнали. И, однажды, заблудившись в лесу на охоте, он знакомится с внучкой ведьмы - Олесей.
Наступает весна. Герой все больше думает о Олесе, и, как только просыхают тропинки, снова оказывается в лесной избушке. Олеся очень рада его появлению, но потом ее лицо вдруг омрачает печаль. Она рассказывает, что бросала на герое карты, и они предсказали ему большую любовь от трефовой дамы, несчастье для этой дамы через него - и все это в ближайшее время… Герой говорит Олесе, что возможно, карты обманывают, но Олеся отвечает, что это чистая правда…
Он очень интересуется приемами колдовства, и, когда они идут по лесу, просит Олесю показать что-нибудь. Девушка соглашается, порезав ему ножом руку, а после заговаривает кровь. Но для него этого мало. И тогда полесская ведьма говорит, что может сделать так, что по приказу ее воли он будет падать. И в самом деле, через каждые десять шагов герой падает на ровном месте. Также девушка говорит, что может сильно его напугать. Он не верит этому, но речь девушки и ее взгляд, наводят ужас. Вот отрывок, в котором Олеся, показывает свои способности:
"- Значит, ты твердо веришь колдовству?
- Да как же мне не верить? Ведь у нас в роду чары... Я  и  сама  многое умею.
- Олеся, голубушка... Если  бы  ты  знала,  как  мне  это  интересно... Неужели ты мне ничего не покажешь?
- Отчего же, покажу, если хотите, - с готовностью согласилась Олеся.  -
Сейчас желаете?
- Да, если можно, сейчас.
- А бояться не будете?
- Ну вот глупости. Ночью, может быть, боялся бы, а теперь еще светло.
- Хорошо. Дайте мне руку.
   Я повиновался. Олеся быстро засучила рукав моего пальто  и  расстегнула запонку у манжетки, потом достала из своего кармана  небольшой,  вершка  в три, финский ножик и вынула его из кожаного чехла.
- Что ты хочешь делать? - спросил я, чувствуя, как во мне  шевельнулось подленькое опасение.
- А вот сейчас... Ведь вы же сказали, что не будете бояться!
Вдруг рука ее сделала едва заметное  легкое  движение,  и  я  ощутил  в мякоти руки, немного выше  того  места,  где  щупают  пульс,  раздражающее прикосновение острого лезвия. Кровь тотчас  же  выступила  во  всю  ширину пореза, полилась по руке и частыми  каплями  закапала  на  землю.  Я  едва удержался от того, чтобы не крикнуть, но, кажется, побледнел.
- Не бойтесь, живы останетесь, - усмехнулась Олеся.
Она крепко обхватила рукой мою руку повыше раны и, низко склонившись  к ней  лицом,  стала  быстро  шептать  что-то,  обдавая  мою  кожу   горячим прерывистым дыханием. Когда же Олеся выпрямилась и разжала свои пальцы, то на пораненном месте осталась только красная царапина.
- Ну что? Довольно с вас? - с лукавой улыбкой спросила она, пряча  свой ножик. - Хотите еще?
- Конечно, хочу. Только, если бы можно было, не так уж  страшно  и  без кровопролития, пожалуйста.
- Что бы вам такое показать? - задумалась она. - Ну хоть разве это вот: идите впереди меня по дороге... Только, смотрите, не оборачивайтесь назад.
- А это не будет страшно?  -  спросил  я,  стараясь  беспечной  улыбкой прикрыть боязливое ожидание неприятного сюрприза.
- Нет, нет... Пустяки... Идите.
Я пошел вперед, очень заинтересованный опытом, чувствуя за своей спиной напряженный взгляд  Олеси.  Но,  пройдя  около  двадцати  шагов,  я  вдруг споткнулся на совсем ровном месте и упал ничком.
- Идите, идите! - закричала Олеся. - Не оборачивайтесь! Это ничего,  до свадьбы заживет... Держитесь крепче за землю, когда будете падать.
Я пошел дальше. Еще десять шагов, и я вторично растянулся во весь рост.
Олеся громко захохотала и захлопала в ладоши.
- Ну что? Довольны? - крикнула она, сверкая  своими  белыми  зубами.  - Верите теперь? Ничего, ничего!.. Полетели не вверх, а вниз.
- Как ты  это  сделала?  -  с  удивлением  спросил  я,  отряхиваясь  от приставших к моей одежде веточек и сухих травинок. - Это не секрет?
- Вовсе не секрет. Я вам с удовольствием расскажу. Только  боюсь,  что, пожалуй, вы не поймете... Не сумею я объяснить...
Я действительно  не  совсем  понял  ее.  Но,  если  не  ошибаюсь,  этот своеобразный фокус состоит в том, что она,  идя  за  мною  следом  шаг  за шагом, нога в ногу, и неотступно глядя на меня, в то  же  время  старается подражать  каждому,  самому  малейшему   моем   движению,   так   сказать, отожествляет себя со мною.  Пройдя  таким  образом несколько  шагов,  она начинает мысленно воображать на некотором расстоянии впереди меня веревку, протянутую поперек дороги на аршин от земли. В ту минуту, когда  я должен прикоснуться  ногой  к  этой  воображаемой  веревке,  Олеся  вдруг  делает падающее движение, и тогда, по ее словам,  самый  крепкий  человек  должен непременно упасть... Только много  времени  спустя  я  вспомнил  сбивчивое объяснение Олеси, когда читал отчет доктора Шарко об опытах, произведенных им  над  двумя  пациентками  Сальпетриера,  профессиональными  колдуньями, страдавшими истерией. И  я  был  очень  удивлен,  узнав,  что  французские колдуньи из простонародья прибегали в подобных случаях совершенно к той же сноровке, какую пускала в ход хорошенькая полесская ведьма.
- О! Я еще много чего умею, - самоуверенно заявила Олеся. - Например, я могу нагнать на вас страх.
- Что это значит?
- Сделаю так, что вам страшно станет. Сидите вы,  например,  у  себя  в комнате вечером, и вдруг на вас найдет ни с того ни с  сего  такой  страх, что вы задрожите и оглянуться не посмеете.  Только  для  этого  мне  нужно знать, где вы живете, и раньше видеть вашу комнату.
- Ну, уж это  совсем  просто,  -  усомнился  я.  -  Подойдешь  к  окну, постучишь, крикнешь что-нибудь.
- О нет, нет... Я буду в лесу в это время, никуда из хаты  не  выйду... Но я буду сидеть и все думать, что вот я иду по улице, вхожу  в  ваш  дом, отворяю двери, вхожу в вашу комнату... Вы сидите где-нибудь... ну  хоть  у стола... я подкрадываюсь к вам сзади тихонько... вы меня не  слышите...  я хватаю вас за  плечо  руками  и  начинаю  давить...  все  крепче,  крепче, крепче... а сама гляжу на вас... вот так - смотрите...
Ее тонкие брови вдруг сдвинулись, глаза в упор остановились  на  мне  с грозным и притягивающим выражением, зрачки  увеличились  и  посинели.  Мне тотчас же вспомнилась виденная мною в  Москве,  в  Третьяковской  галерее, голова Медузы - работа уж не помню какого художника. Под этим пристальным, странным взглядом меня охватил холодный ужас сверхъестественного."

0

2

Чаянов Александр Васильевич "Венедиктов или Достопамятные события жизни моей" (1922).
Главный герой повести, последнее время, преследуемый дьявольскими силами, чувствует тяжесть и гнет, подавляющие его. Однажды он встречает  Венедиктова, который ему рассказывает следующее:
«И вот, понимаешь,  когда вошел из  темноты я в эту комнату, глаза мои застлались от едкого табачного дыма с примесью какого-то запаха серы. Клубились тяжелые  струи дыма, сверкали лампионы,  вместо свечей уставленные плошками,  извергавшие  красные  и  голубые,  как  от горения спирта,  языки пламени.  На  огромном,  круглом,  покрытом  черным  сукном  столе  сверкали перемешанные  с  картами  золотые треугольники.  Десятка  три  джентльменов, изящно одетых в красные и черные рединготы, в черных цилиндрах, все с такими же геморроидальными  лицами, как  и  у  моего спутника,  в  полном молчании, прерываемом проклятиями, играли в пикмедриль. Рыжий, которого я спас на углу Уйтчапля  от разъяренной толпы клириков, пожал ближайшим джентльменам руки и сел за стол, совершенно забыв о моем присутствии.
Предоставленный   самому   себе,  я  попытался   осмотреться.  Комната, показавшаяся мне  вначале сводчатой, поскольку можно было рассмотреть сквозь клубы вонючей гари, или была вовсе лишена потолка, или он был прозрачен, так как  кругом  мерцали мириады звезд, застилаемые  струями дыма.  В глубине направо высилось колоссальное изваяние, я узнал в нем ритуальное изображение Асмодея в  виде козла. Именно  так  изображен он в  книге Брайтона.  Нет сил передать всю гадость и похотливость неистовства приданной ему позы. С ног до головы изваяние было залито испражнениями, горевшими голубым  огнем, а новые и новые толпы посетителей с проникновенным трепетом облегчали свои желудки в жертву богу дьяволов. Смрад,  поднимавшийся от этой черной мессы, заслонял стоящего  на  голове  чудовища  дряхлого  Иерофанта  с  выпяченным  животом, размахивающего  двумя факелами.  В  серном тумане  светлыми пятнами  маячили круглые, покрытые сукнами столы, где джентльмены предавались карточной игре или обжорству... казалось, передо мной был шабаш ведьм мужского пола.»

С дальнейшего рассказа Венедиктова, Булгаков узнает, что тот выиграл семь человеческих душ в карты, среди которых и его душа...

0

3

Вот здесь можно скачать произведения Пушкина ( "Пиковая дама", "Гробовщик"), Лермонтова ("Штосс"), Гоголя ("Вечера на хуторе близ Диканькии", "Нос", "Вий", "Портрет") и других авторов XIX века (28 авторов), которые можно назвать мистическими.

0


Вы здесь » Fortune-telling » Фильмы, передачи, книги, музыка » Магия и мистика в литературе XIX - нач.XX века